Поиск по документам XX века

Loading

МИД СССР

В настоящей подшивке собраны документы за период с октября 1917 по август 1991 года. Иными словами, это сборник исторических источников по державной внешней политике России за весь советский период. И ничего страшного нет в том, что в 1917 году еще не существовало взятого в заглавие слова СССР, а МИД большую часть времени назывался НКИД. Не в названии суть дела, а в проводимой на международной арене политике. Она отличалась от всего того, что было до 1917-го и началось после 1991-го, радикально отличалась. Потому и взята (политика, отразившаяся в этих документах) отдельной темой.

Далее читайте документы:

И.М. Майский - М.М. Литвинову. 19 апреля 1930 г.

Последние истории Дмитриевского и Соболева в Стокгольме ставят всех нас, заграничных работников, в чрезвычайно тяжелое положение. Они чрезвычайно роняют наш престиж за границей. За последние недели мне не раз приходилось ловить в глазах и поведении иностранцев, с которыми мы имеем дело, вопросительное восклицание или восклицательный вопрос: «А ну-ка, кто из этих мерзавцев завтра сбежит?» Вы легко себе представляете, как неприятно и мучительно в такой атмосфере работать. Начинаешь просто завидовать тем, кто работает в СССР. Но те же истории в еще большей степени роняют имя за-граничных работников в глазах партии.

И.М. Майский - Б.С. Стомонякову. 19 апреля 1930 г.

Ваше сообщение о том, что т[ов]. Васильев «закончил дело по жалобе т[ов]. Ерзинкяна и передал доклад т[ов]. Орджоникидзе», мне несколько непонятно. Как мог т[ов.] Васильев «закончить дело», не допросив меня или хотя бы не запросив меня письменно. Я опасаюсь, что «дело» ввиду его явной вздорности может быть, фигурально выражаясь, брошено в корзину *, причем все документы по данному «делу», в том числе и «жалоба» т[ов]. Ерзинкяна, не опровергнутые мной и соответственным решением ЦКК, останутся лежать где-нибудь в архивах ЦКК. Такой исход меня весьма мало устраивает. Поэтому я пишу с этой почтой т[ов].

И.М. Майский - Д.В. Богомолову. 9 марта 1930 г.

Спасибо за письмо, дорогой Дмитрий 1! Оно невольно напомнило мне былые лондонские дни, которые я всегда с удовольствием вспоминаю, а с другой стороны, заставило подумать о том, как быстро время бежит. Ведь вот уже почти 5 лет, как я* в один прекрасный майский день 2* ступил на платформу «Викториа-Стэйшен» 2, приветствуемый милым Ешуковым, и вот уже почти 3 года, как я покинул Англию после разрыва отношений! Помнишь, осенью 1927 г. перед твоим отъездом в Польшу и моим - в Японию - на прощальной вечеринке у нас я выдвинул лозунг «дипломатической пятилетки» - пять лет мира?

И.М. Майский - Председателю правления Госиздата тов. Халатову. 29 января 1930 г.

Прилагая предложение З.А. Венгеровой, имя которой Вам, конечно, знакомо, как старой деятельницы русской литературы, особенно в области ознакомления нашей публики с иностранной беллетристикой, я, со своей стороны, хотел бы это предложение поддержать. Суть предложения состоит в том, что Венгерова готова продать Госиздату свои права по всем своим оригинальным и переводным работам, за что Госиздат должен платить ей ежемесячную ренту в сумме 20 фунтов стерлингов (в иностранной валюте).

И.М. Майский - М.М. Литвинову. 8 января 1930 г.

Может быть, Вам небезынтересно будет узнать, что Ваше выступление на сессии ЦИК от 5/XII 2 возбудило к себе очень большое внимание в Финляндии, причем в разговорах со мной многие финские политики довольно явственно давали понять, что они огорчены полным умолчанием в Вашей речи о Финляндии. Я обыкновенно в полушутливой форме тоже давал понять, что Финляндия своей политикой пока еще не заслужила чести быть особо упомянутой в официальном выступлении советского «министра иностранных дел».

М.М. Литвинов - И.М. Майскому. 22 октября 1929 г.

Существенное о деле Беседовского Вам известно из наших газет и из наших официальных сообщений 2. В скором времени здесь состоится суд над Б., на котором, вероятно, будет освещено все дело. Я лично никогда не относился к Б. слишком благожелательно, т.к. считал его политические рассуждения легкомысленными и поверхностными, а его самого карьеристом и анархистом. В землячестве он был на наилучшем счету, т.к. он там выступал в качестве стопроцентного большевика, и даже с левыми перегибами.

И.М. Майский - М.М. Литвинову. 14 октября 1929 г.

Не могу Вам передать, какое подавляющее впечатление произвела на меня авантюра Беседовского 2. Лично я его почти не знал. Единственный раз видел в Москве в 1927 г. перед моей поездкой в Японию. Но я с разных сторон слышал об нем так много хорошего, в Токио он оставил по себе такие хорошие воспоминания, что в первый момент я не хотел верить в его бегство и сразу же послал Вам шифровку с просьбой об опровержении. С тех пор прошло уже 10 дней, а я все еще не могу успокоиться.

К.А. Лигский - И.М. Майскому. 5 августа 1929 г.

Дорогой Иван Михайлович, наконец-то неделю тому назад получил Ваше второе (через т[ов]. Канторовича) письмо 2. Первое так и не дошло. Вы обязательно должны устроить скандал, кому следует. Ведь это прямо свинство! Так вот, насчет Гельсинки. Принципиально я не возражаю, а как практически это выйдет, пока не знаю еще: т[ов]. Устинов уехал в отпуск и застрял. И когда возвратится, кто знает. А я сижу у моря на положении поверенного в делах и жду погоды, т.е. момента, когда смогу сняться и поехать куда-нибудь подлечиться. Придется ехать, наверное, на Кавказ месяца на 2, тем более у меня законного отпуска имеется 2 месяца, не считаясь ни с какими болезнями.

А.А. Вановский - И.М. Майскому. 2 июля 1929 г.

Ваше письмо 1 я получил своевременно, но как раз в то время, когда моя дочка собиралась ехать в СССР. От хлопот и сборов у меня голова шла кругом, и я не мог ни на чем сосредоточиться. Я очень Вам признателен за Ваше внимание и доброе желание помочь мне устроить свою судьбу в СССР. Но я думаю, что будет удобней поднять вопрос о той или другой форме своего устройства не заочно, а лично, когда я вернусь в СССР

К.А. Лигский - И.М. Майскому. 8 июня 1929 г.

Получили мы с Женькой от Вас из Москвы открытку с новым адресом, то есть Гельсинки, полпреду Майскому (между прочим - поздравляю и все прочее) да двойную открытку уже из Гельсинки 1. Судя по последней, должно бы получиться еще письмо «диппочтой», но диппочта 31 мая пришла, а письма в ней никакого не было. К сведению сообщаю, что и я диппочтой Вам писал в Токио. Допускаю, что Вы с письмом этим разъехались, но, по расчетам, должны бы все же получить его возвращенным в Москве. Словом, с диппочтой что-то неудачно, по-видимому, вышло, и если Ваше письмо получим вообще, то не ранее чем через 2 месяца. К нам курьеры ездят реже, чем в Японию, то есть через 6-8 недель (вернее - через ½ - 2 месяца).

И.М. Майский - Д.Т. Флоринскому. 4 июня 1929 г.

Финскую границу я переехал как обыкновенный пассажир. В Райяоках решительно никто не обратил на меня внимания. Зато в Гельсингфорсе меня встретил на вокзале Палин, завед[ующий] отделом политических сношений министерства иностранных дел, и усадил в специальный «государственный автомобиль». В этом автомобиле он меня с женой привез в полпредство. Однако когда на крыльце полпредства я предложил ему на минуточку зайти внутрь, он вежливо отказался и уехал.

И.М. Майский - Е.М. Ярославскому. 10 мая 1929 г.

В восточных странах вообще, в Японии в частности, широко распространен обычай * делать друг другу подарки. Чрезвычайно любят в этих странах подносить подарки и советским работникам - полпредам, консулам, торгпредам и т.д. вплоть до наиболее мелких технических сотрудников. В Японии, напр., бывали случаи, когда подарки, подносимые либо правительством, либо министрами и государственными деятелями, либо отдельными торговыми и промышленными фирмами оценивались во много сотен, а то и тысяч рублей.

И.М. Майский - А.А. Трояновскому. 11 февраля 1929 г.

...Прежде всего, о рыбе. Я возился с ней во Владивостоке и Хабаровске. Во Владивостоке было созвано специальное заседание Окружкома с представителями заинтересованных хозорганизаций, на котором я сделал доклад и выяснил нашу «токийскую» точку зрения на задачи предстоящего рыболовного сезона (в центре - торги и передача некоторого количества японских участков нашим хозорганизациям для утверждения принципа, что мы являемся хозяевами в доме)

М.М. Литвинов - И.М. Майскому. 23 января 1929 г.

Я Вам очень, очень признателен за то внимание, которое Вы проявили к моему положению, и за ту быстроту, с которой Вы провели откомандирование меня из Токио. Большое спасибо Вам также за то, что своими телеграммами 1 Вы все время держали меня в курсе интересующего меня дела. Такое отношение естественно укрепляет мой «наркоминдельский» патриотизм и желание работать в этом ведомстве. Надеюсь, что и при решении моей дальнейшей судьбы я найду с Вашей стороны такое же внимание и дружескую симпатию, тогда будет, вероятно, не трудно сговориться о моем новом амплуа 2. Впрочем, подробнее об этом уже при личном свидании.

И.М. Майский - Г.В. Чичерину. 6 января 1929 г.

Вы спрашиваете, почему такая разница во взгляде на Японию, между Лефкадио Хирн и нами? Почему Лефкадио Хирн полон восторга пред красотой и изяществом страны, пред ее климатом, народом и т.д., а мы не перестаем жало-ваться на жестокую судьбу, забросившую нас на эти сказочные острова? Нет ли здесь какой-либо ошибки с нашей стороны? Нет ли каких-либо специфических препятствий к сближению между нами и японцами?

Страницы

Подписка на МИД СССР