Поиск по документам XX века

Loading

Дневник

ДНЕВНИК — в художественной литературе один из мемуарных жанров, который предполагает определенную форму изложения, как правило, основанную на записях, расположенных в последовательном, хронологическом порядке. Дневник обычно отражает индивидуальное восприятие автором тех или иных событий, либо переживания внутреннего мира.

Гурьева Т.Н. Новый литературный словарь / Т.Н. Гурьева. – Ростов н/Д, Феникс, 2009, с. 86.

Из дневника Н.В. Устрялова «Белый Омск». 21 июля 1919 г.

«Диктатор»... Я всматривался в него вчера, вслушивался в каждое его слово... Трезвый, нервный ум, чуткий, усложненный. Благородство, величайшая простота, отсутствие всякой позы, фразы, аффектированности. Думается, нет в нем тех отрицательных для обыкновенного человека, но простительных для гения свойств, которыми был богат Наполеон. Видимо, лозунг «цель оправдывает средства» ему слишком чужд, органически неприемлем, хотя умом, быть может, он и сознает все его значение. В этом отношении, величайший человек современности (тоже, к гордости нашей русский) Ленин — является ему живым и разительным контрастом. Говоря о том, что союзники не хотят помочь России стать снова великой, он прибавил вчера: «Это мое мнение... Но ведь иногда приходится руководствоваться не внутренними убеждениями, а интересами государства... Политика в смысле попыток привлечения помощи союзников будет продолжаться...». Чувствовалось, что он лично считал бы нужным более независимый, самостоятельный тон в разговорах с союзниками. Но... он поддается доводам советников. То же в вопросе с Семеновым. «Разве я держал бы себя так во всей этой истории с Семеновым?»...

Из дневника Н.В. Устрялова «Белый Омск». 20 июля 1919 г.

Сейчас вместе с делегацией омского «блока» был у Верховного Правителя — в домике у Иртыша. Длинная беседа на злобы дня. Хорошее и сильное впечатление. Чувствуется ум, честность, добрая воля. Говорил очень искренно, откровенно. Об «отсутствии порядочных людей», «о трудном положении армии ("развал")», о союзниках. «Мое мнение — они не заинтересованы в создании сильной России... Она им не нужна»... О Японии, о наивности тех, кто думает, что стоит лишь ее попросить, и она пришлет дивизии... Об отвратительных злоупотреблениях агентов власти на фронте и в тылу. «Худшие враги правительства — его собственные агенты». То же и у Деникина, то же и у большевиков — «это общее явление, нет людей»... У большевиков это устраняет чрезвычайка, но и она не может устранить преступлений агентов. Мы же мечтаем о законе. «У меня полнота власти, я фактически могу расстрелять преступников, — но я отдаю их под суд, и дела затягиваются»... Беседовали около двух часов. (5 ч. дня).

Из дневника Н.В. Устрялова «Белый Омск». 26 мая 1919 г.

Горячка с агитационною литературою. Верховный Правитель и ставка потребовали срочно развить максимум энергии и в неделю изготовить чуть ли не миллион листовок и прокламаций. Поставили на ноги типографии, спешим... Самые последние вести — ничего. Юденич непосредственно угрожает Петербургу, Деникин идет на Царицын, наши оправляются, мирная конференция будто бы решила признать Колчака. Большевики — как затравленные звери, умирают, но не сдаются. Честь им и слава! Возможно, что они попробуют и им удастся ближе сойтись с Германией и тем подбросить хвороста в угасающий очаг всемирной революции. Во всяком случае, жить все интереснее и интереснее становится. И за Россию все спокойнее. Откровенно говоря, ее будущее обеспечено — вне зависимости от того, кто победит — Колчак или Ленин (6 ч. 50 м. вечера).

Тыркова А.В. Дневники. 1911.11.05 [ Там были летние дворцы императоров ]

...Была сегодня у Мандельштама (235). Сначала недоразумение, заминка и холодность. Я не взяла ни от одной редакции писем. Потом лед был сломан. Мандельштам и его помощник Максимов (236) горой стоят за младотурок. В первый раз за две недели встретила я это здесь. Их аргументы такие: младотурок надо знать лично. Большинство пишет о них со слов европейцев, левантинцев, или христиан, кот[орые] все против них. В первую сессию они провели много важных реформ. Очень обидно, что «Нов[ое] Вр[емя]» и «Рус[ское] С[лово]» (237) одинаково лгут. И «Речь» против Турции...

Тыркова А.В. Дневники. 1911.10.31 [ Женщины появляются среди мусульман с открытыми лицами ]

Коран не говорит, что лицо женщины должно быть скрыто от мужских взглядов. Однако фукехи (ученые) нашли приличным сделать вуаль обязательным. В этом они руководствовались священными изречениями: «Не взирайте с вожделением на прелести жены чужой» и «женщины — западни, служащие дьяволу для ловли мужчин». «Но если, как это стало почти обычаем, молодые женщины появляются среди мусульман с открытыми лицами, кто может воспрепятствовать мужчинам смотреть на них и возбуждаться. Конечно, лицо женщины не запретно. Но женщ[ина] должна была бы закрывать свое лицо, а мужчины не смотреть на них...

Тыркова А.В. Дневники. 1911.10.28 [ Азим Исхаков ]

Совсем иначе относится к России и к русской культуре Азим Исхаков (223), татарский беллетрист, бежавший за границу из Архангельской губ[ернии]. Это человек лет 35-40. У него типичное лицо приволжского татарина. Черные, очень живые глаза и славная, насмешливая улыбка. Тонкий наблюдатель и свободомыслящий человек, он одним словом умеет объяснить многое. К туркам он относится очень скептически. - Они смотрят на нас, татар, сверху вниз, а мы на них. Я считаю, что их культура ниже нашей, потому что мы прошли через славянскую культуру, а они через испорченную французскую. Европа присылала сюда свои отбросы, а турки подчинялись их влиянию. Он народник и демократ. Ему досадно видеть, как новая турецкая литература подчиняется тому, что он считает декадентством...

Тыркова А.В. Дневники. 1911.10.26 [ Младотурки не вызывают к себе симпатии, закрывая газеты ]

Третьего дня вечером познакомились с сионистом Нейфахом (217). Пришли к нему. В передней, заменяющей столовую, сидели три человека в фесках (вот они турки), молодая девушка, по-видимому, еврейка, и бледная и усталая женщина, жена Нейфаха. Сам он маленький, невзрачный, но, скорее, приятный человек. Фески оказались тоже евреями. Это студенты медицины. Учатся в Скутари (218). Нейфах охотно и толково рассказывал про младотурок (219). Да, они в трудном положении, но у них добрые намеренья. Они закрывают газеты? Да, конечно, это нехорошо. Но многие младотурки этим возмущаются...

Тыркова А.В. Дневники. 1911.10.24 [ А все-таки мы славяне ]

Еще в Австрии началось ощущение, что сквозь всю видимую налаженность культуры пробивается борьба и вражда. Славяне, с одной стороны, немцы и мадьяры — с другой. Поезд ехал где-то по югу Венгрии. Пожилой господин с седыми усами и черными живыми глазами заговорил со мной по-сербски. - Србинска речь наилекшая, — с наивной хвастливостью заявил он и сейчас же покорил болгар за грубость речи. Мы с ним легко понимали друг друга. Он напомнил мне, что и молитвы у нас одинаковые, и в доказательство стали мы с ним читать друг другу «Отче наш»...

Тыркова А.В. Дневники. 1911.05.13 [ Винегрет из всяких партий ]

Был 10 мая банкет в честь Салазкина (210). Когда я вошла и увидела винегрет из всяких партий, начиная с прогрессистов и кончая с[оциал|-д[емократами], я была уверена, что мы переругаемся. Оказалось, что впервые за 5-6 лет собрались интеллигенты в примиренческом настроении. Мякотин лягал профессоров и Мануйлова (211) (не называя его). Тесленко (212) сидел рядом со мной и восклицал: — Да ведь он лжет! Да ведь этого не было. Да ведь это низость...

Тыркова А.В. Дневники. 1911.04.05 [ Сплетня и анекдот царят властительно ]

От поездки в Москву у меня остался ряд впечатлений. Как не похоже там все на наше здешнее, петербуржское. Они живут теснее, а кружковщина больше, интересы как будто живее, а сплетня и анекдот царят властительно. Впрочем, это и в Петербурге есть, только мы сумели устраниться и до нас дрязги мало доходят. - Вы к Жуковским? - спрашивает милая Л. В. Лепешкина и как-то по-стародевичьи поджимает губы. - Я их не знаю. Они очень весело живут. Все в кутящей компании... Брайловские и другие. Я удивлена. Непохоже на то, что я слышала о жене Дмитрия Евгеньевича Жуковского]. Но на всякий случай мы с Софой прихорашиваемся. Приезжаем. Сидит Бердяев, его красивая жена, маленькая, невзрачная дама в кресле, другая дама, еще господин — и никакого великолепия. Все просто. Буфетишко какой-то приткнут к стене. В углу ящики, покрытые холстом, должны заменять диван. Очень хорошо. И Жуковская сама тихая, глухая, с какой-то медленной улыбкой, с внимательным взглядом маленьких глаз, — чем больше к ней приглядываешься, тем больше она нравится...

Тыркова А.В. Дневники. 1911.02.21 [ Есть новые лица, и все евреи, евреи, евреи ]

Студенческая история стала профессорской. Но сейчас, после масленицы, какое-то как будто равнодушие. Мы очень быстро спадаем. Была вчера на обеде по случаю пятилетия «Речи». Три года не участвовала в их обедах. Есть новые лица, и все евреи, евреи, евреи. Меня встретили очень дружески. Это было приятно и было сознание человеческой теплоты. Но сколько в их речах было взаимной лести. Родичев подошел ко мне с бокалом. - Мне жаль, что никто не вспомнил здесь об «Освобождении». И напрасно здесь нет редактора «Освобожденья». Я пью за Ваше здоровье, как одной из близких сотрудниц этого журнала.

Тыркова А.В. Дневники. 1911.01.28 [ Читал лекцию, а у дверей городовые стояли ]

...Весь вечер у нас шли споры. Адрианов ругал профессоров, что они утратили всякое чувство достоинства. «Угодовцы». Гредескул доказывал, что «положение профессоров трудное». А за моей спиной Аркадий (188) говорит: — Гредескул сегодня читал лекцию, а у дверей городовые стояли. Совет Высших курсов выпустил воззвание к курсисткам: «Берегите курсы!» Поздно. Надо было это сделать до забастовки, а теперь это штрейкбрехерство. Теперь надо разговаривать с другой стороной и втянуть в протест инертные родительские круги.

Тыркова А.В. Дневники. 1910.11.27 [ Надо создавать людей ]

Вчера был очень трудный день. С утра начала переговариваться о статье или письме, протестующем против курсисток. Милюкова мне сказала, что ее муж отстранился в газете от всего, кроме политики. Твердо И. Гессен занял все позиции. Но на этот раз он сразу отнесся так, как было надо. Обещал напечатать мое письмо. Но через Нечаеву курсовые дамы и профессора узнали содержание и по-профессорски испугались. Они все думают, что можно домашними средствами бороться с отупеньем и огрубеньем молодежи. А я уверена, что нельзя. Сначала Нечаева, потом Д. Гримм по телефону просили меня, в интересах молодежи, снять письмо. «Не надо давать оружие правым». Я с этими аргументами не согласна, но, считая, что Гримм...

Тыркова А.В. Дневники. 1910.11.22 [ Может ли опять вырасти настоящая религия ]

22/ХI.[ 19] 10

Вчера был Пяст (181). Говорили о том, может ли опять вырасти настоящая религия. Он такой сдержанный, медлительный: «Конечно, может. Ведь должны же люди заметить, что над ними небо и не для того же оно, чтобы воробьи летали».

Был Верховский (182). Сказал много хорошо о моей «Ночи». Находит, что значительно. Господи, как хорошо, если я сумею писать и сказать то, что все время разговаривает во мне.

ГА РФ. Ф. 629. On. 1. Д. 16. Л. 1—26об.; 28-54. Автограф.

Тыркова А.В. Дневники. 1910.11.19 [ Душа все еще полна Толстым ]

Душа все еще полна Толстым. Его уход поднял в мире еще не бывалую волну. В течение двух недель мы точно слышали дыхание всего человечества, которое думало, горевало, радовалось, гордилось. И надо всем этим сияло ясное и глубокое сознание, что, уходя, Толстой на мгновенье открыл перед нами дверь в бесконечность. Она закрылась за ним, но мы что-то видели. И этого ощущенья никогда уже нельзя забыть. Только теперь, когда он ушел от нас, я поняла, что, пока он был жив, между нами был человек, настоящий, подлинный, физический человек, такой же, как мы и в то же время дававший нам живую связь с бесконечностью. И со всех сторон слышно одно — он не умер, он с нами. Женичка говорит мне: «Когда я думала о Комиссаржевской, мне трудно было поверить, что она умерла. О Толстом я просто знаю, что он не умер».

Страницы

Подписка на Дневник