Поиск по документам XX века

Loading

Дневник

ДНЕВНИК — в художественной литературе один из мемуарных жанров, который предполагает определенную форму изложения, как правило, основанную на записях, расположенных в последовательном, хронологическом порядке. Дневник обычно отражает индивидуальное восприятие автором тех или иных событий, либо переживания внутреннего мира.

Гурьева Т.Н. Новый литературный словарь / Т.Н. Гурьева. – Ростов н/Д, Феникс, 2009, с. 86.

Тыркова А.В. Дневники. 1906.07.08

...В одном из заседаний комитет обсуждал отношение к трудовой группе. Ее влияние в стране растет, хотя ее работу в Думе по-прежнему делают к[а]д[еты|. Надо ли с этим бороться и как? Предлагали народную газету. Струве очень резко бранил и трудовиков и всю Россию заодно. Их популярность признак одичания. Надо как можно резче выступить против них в Думе. Мы на него напали. Я сказала, что такое выступление было бы безумием. Д. И. Шаховской — бледный, усталый, с впавшими глазами, — тихим, спокойным голосом возражал: — Это не одичание. Может быть, это дикость, но в сравнении с тем, что было, это шаг вперед, а не одичание. Вся страна дикая. Трудовики делают громадное дело в массах. Они делают то, что мы не можем и не умеем делать...

Тыркова А.В. Дневники. 1906.07.06

Вчера первый раз в заседании фракции был бунт против нашей партийной «звездной палаты». П. Н. Милюков настаивал на том, что правительство готовит разгон, что надо быть осторожными, что обращенье к народу шаг рискованный. Набоков (122) предлагал проваливать сообщение по частям, иначе говоря, сделать обструкцию. Никто из фракции не поддержал эти комитетские предложения. Все требовали действий и решительных. Обращение не есть революционный акт, но все-таки есть акт. Страна ждет их. Дума может потерять популярность. До I ч[ас]. шли дебаты, очень страстные. Ораторы с трудом сдерживались, чтобы не быть резкими относительно Милюкова. Со Струве уж не церемонились, его не слушали. Речи, короткие, но горячие, прерывались восклицаниями. Первый раз в партии проявился темперамент.

Тыркова А.В. Дневники. 1906.06.14 (Волга)

Дума закручивает в политическую пляску все новые слои и все новых людей. И по газетам, и по вестям из провинции, и по митингам видно, что популярность трудовиков растет в прямой связи с ущербом партии народной свободы. Клеветы, наускиванья и злобная враждебность революционеров сделали свое дело, подорвали возможную связь к[а]д[етов] с населением. Теперь социалисты, так упрямо бойкотировавшие Думу, стараются поддержать трудовиков и дать им влияние в массах. Хорошо это или худо?

Тыркова А.В. Дневники. 1906.04.29

Первый раз была на заседании Центр[ального] Ком[итета]. Дельные, умные люди. Решали вопрос о товарищах председателя. Все, в принципе, за то, чтобы дать группе труда одного кандидата. Но кого? Утверждали, что среди крестьян нет ни одного умелого. Нельзя допустить, чтобы по растерянности председателя Дума докатилась до скандала. — Они могут обратить первый русский парламент в крикливый сход, - сказал И. И. Петрункевич (114). — Образование крестьянской группы есть величайшее бедствие последнего времени, — сказал 3. Г. Френкель.

Тыркова А.В. Дневники. 1906.02.23

У Вячеслава Иванова (112). Зовут себя мистическими анархистами. Живут высоко, над Таврическим дворцом. И панорама города с ночными огнями, и квартира, и обращение, и речи точно среди парижского артистизма. Говорили о черте. Слова В. Иванова звучат неискренно. Умный, образованный человек. Но его мысль касается всего точно мохнатая паучья лапа, холодно и жадно. И все, до чего он коснется — красота, дух, бог, оргиазм, исканье, — все становится мертво и ненужно. Ярок и горяч среди них только Бердяев (113). У этого все живет и горит. Красивая, вызывающая голова, которую даже тяжелые нервные гримасы не могут обезобразить. И речь такая же, вызывающая, красивая, бьющая. Для него бог есть живая сущность. И его мысль не тушит, а высекает искры. Досадно смотреть на него среди этих ненастоящих людей. Они его засасывают, отрывают от жизни. И это теперь, когда каждый человек на счету....

Тыркова А.В. Дневники. 1906.01.29

...Теперь в Москве на агитационных курсах я почувствовала, что партия начинает врастать в жизнь. Собрания ожили и не только п[отому], ч[то] соц[иал]-демократы подогревали их своими возражениями и поношениями. Просто люди, измученные издевательствами, плотнее сдвигают ряды. Хорош был П. Н. Милюков, отвечая соц[иал]-дем|ократам]. Он разбивает противника с улыбающейся, высокомерной вежливостью, за кот[орой] чувствуется ясный, холодный ум. Сегодня это повторилось. На собрании избирателей опять возражал с[оциал-]дем[ократам], резко, передергивая, смешивая земские съезды со [съездами] конст[итуционно]-демокр[атической] партии, искажая фразы, приписывая всю революцию себе. И опять П. Н. [Милюков] высказал удовольствие...

Тыркова А.В. Дневники. 1905.12.12

Застала у П[етра] Бер[нгардовича Струве] Хижнякова (106) и Долгорукова (107). Ваша партия осуждена на раскол. Он должен произойти, — нервно, раздраженно сказал Хижняков. — Он уже произошел и произошел благодаря вам, — смеясь, ответил Струве. — У вас нет почвы под ногами, с вашей программой вы не пойдете в массы, — упорно повторял Х[ижняков]. Петр Дмитриевич Долгоруков] со своей спокойной уверенностью смотрел на него. — Мне жаль вас... И в этих словах была вся тяжесть его укора, укора человека, брошенного недавними союзниками в самую трудную, в самую ответственную минуту. Хиж[няков] вспыхнул, несвязно возразил и ушел.

Тыркова А.В. Дневники. 1905.12.11

В Москве революционные дни. Здесь какая-то неловкая, убогая тишина. Манифест о стачке, размашистый, уверенно-крикливый. А жизнь идет. М[ожет] б[ыть], на окраинах бастуют, а здесь все идет, как всегда. Только без газет. «Нов[ое| Вр(емя]» и «Свет» (103) выходят как укор детскому безумию организаторов. Они не сумели даже убедить рабочих, что печать сила, что она увеличивает, а не уменьшает революционное значение забастовки. Статьи Милюкова против стачки раздразнили всех гусей (104). Союз Союзов (105) поднял даже вопрос: одни говорят о привлечении Милюкова к суду за «антиреволюционный поступок»(!!), другие — за то, что он не высказал все свои доводы перед Союзом и до объявления забастовки...

Тыркова А.В. Дневники. 1905.05.19

Я есть я. Мы часто это говорим. И Каляев (102) это говорил. Но так ли это. Кто из нас умеет вырвать свое Я, оторвать его от остального. И Каляев не умел, да и не хотел. Его Я именно сливалось со всем сущим, и в этом была его сила. Все тончайшие нити его мягкой души связаны были со страданиями всего мира.

Тыркова А.В. Дневники. 1905.03.31

...И это не было притворством. Он вообще не умеет ни лгать, ни притворяться, а когда не может сказать правду, тогда смотрит в угол и бормочет непонятные слова. Журнал его тяготит. Русская пресса пишет теперь почти обо всем, а друзья, увлеченные так бурно закипевшей борьбой, не успевают присылать сюда сведения и держать нас в ходу событий, а главное настроений. И обо всем надо узнавать из газет да из отрывистых частных писем. При такой полной разобщенности никакой гений не уследит за лихорадочными изменениями жизни. Это давит и мешает П. Б. [Струве], усиливает больную мысль, что теперь надо быть по ту сторону рубежа, а не по эту. И, не знаю, не было ли в нем чувства невольной зависти к П. М[илюкову], который ехал в Россию, пронизанный сладким предчувствием нелегкой, но зато и важной политической борьбы. Он сознавал, он был уверен, что его, с его авторитетным научным именем, с его крупной общественной репутацией ждет такая же крупная, едва ли не государственная роль....

Тыркова А.В. Дневники. 1905.03.13

Seignobos (100) читал в Русской школе лекция — «La revolution russe et la revolution fransaise»*. Мы привыкли носиться с этой параллелью, вернее, вперед облизываться на тот ход революции, который в России должен повторить историю Франции 1789—[ 17]93 годов. И в этом смаковании больше чувства и аппетита, чем знания и мысли. Всем нам было кстати выслушать спокойную и умную сводку сходства и несходства положений. Сходство прежде всего в том, что и Франция старого порядка, и Россия управляются монархом, кот[орый] управляется шайкой министров. А министры, в свою очередь, вынуждены считаться с желаньями и давленьем двора, а в особенности великих князей. Финансовый кризис, кот[орый] в России так долго смягчался внешними, а в особенности французскими займами, - «мне приходится просить у вас извинения, что наши деньги так охотно поддерживают ваше саодержавие», — подрыл устойчивость власти...

Тыркова А.В. Дневники. 1905.03.01

...Сегодняшнее письмо царю, полное обещаний убить все отродье Романовых, возмутило наш улей. Но я больше обратила внимание на письмо к рабочим. Теракт, вооруженное восстание, гражданская война, вот чем оно полно (99). И стало больно. До чего они довели Россию. П. Б. [Струве] недоволен обоими письмами. Если Гапон надеется и хочет всех убить, — это надо делать без разговоров. Вооруженное восстание палка о двух концах. Если оно сорвется, наступит реакция. И надо быть твердо уверенным, что в России уже идет революция для того, чтобы призывать и готовить такое восстание. Мирная стачка сильнее. И есть ли у Гапона достаточно власти, чтобы влиять из-за границы. Он уже не отец Георгий, а эмигрант Гапон...

Тыркова А.В. Дневники. 1905.02.23

Месяц прошел после того дня. А кажется что годы. Первые две недели мы были все как безумные. Злоба, бессильная, безысходная злоба против правительственной шайки, сомкнувшейся кругом дрожащего самодержавного труса, против этих офицеров, стрелявших в толпу, в женщин, в маленьких детей. Кровь, кровь, кровь. И точно первобытный человек просыпался в нас от запаха этой, с циничным бесстыдством пролитой крови. Хотелось, чтобы и их, палачей, кто-нибудь растоптал, раздавил, замучил. То чувство презрительной жалости, кот[орую| раньше вызывал к себе царь, исчезло. Убить его — убрать, чтобы не душил Россию окровавленными цепями...

Тыркова А.В. Дневники. 1905.01.08

Завтра в Петербурге стотысячная рабочая толпа несет ко дворцу петицию. Что будет? Чем им ответят? Выстрелами? Захотят ли войска? Вопросы и вопросы. Ответа надо ждать не раньше как послезавтра. Расстояние, эмиграция, вынужденная изолированность — все это тяготит и томит какой-то тяжелой виноватостью. Может быть, у них будет литься кровь, и все, кто там давно и упрямо воюют против самодержавия, пойдут на улицу вместе с рабочими. А мы, издалека, из безопасного Парижа, следим за этой самой крупной, самой жуткой ставкой. И это сознание, что наша судьба связана с выигрышем. Точно какой-то корыстный привкус, унизительный и давящий в политических стремлениях...

Тыркова А.В. Дневники. 1904.08.08

Люди, по существу, вообще говоря, пессимисты. Т. е. люди нашей цивилизации. Но мы выработали привычку накидывать какой-нибудь плащ на этот пессимизм, как привыкли закрывать наготу своего тела. И все наши искания, погоня за метафизической истиной, и попытка поймать жар-птицу, - житейскую обиходную правду, - все это выкраивание новых или натягивание на себя старых плащей. И одинакость царит над всем. Иногда люди как будто врастают друг в друга. Две индивидуальности, два мозга или два тела сплетаются. Тогда начинается страдание одиночества во всем. Так в любви, так и в дружбе.

Страницы

Подписка на Дневник