Поиск по документам XX века

Loading

МИД СССР

В настоящей подшивке собраны документы за период с октября 1917 по август 1991 года. Иными словами, это сборник исторических источников по державной внешней политике России за весь советский период. И ничего страшного нет в том, что в 1917 году еще не существовало взятого в заглавие слова СССР, а МИД большую часть времени назывался НКИД. Не в названии суть дела, а в проводимой на международной арене политике. Она отличалась от всего того, что было до 1917-го и началось после 1991-го, радикально отличалась. Потому и взята (политика, отразившаяся в этих документах) отдельной темой.

Далее читайте документы:

И.М. Майский - Б.С. Стомонякову. 19 апреля 1930 г.

Ваше сообщение о том, что т[ов]. Васильев «закончил дело по жалобе т[ов]. Ерзинкяна и передал доклад т[ов]. Орджоникидзе», мне несколько непонятно. Как мог т[ов.] Васильев «закончить дело», не допросив меня или хотя бы не запросив меня письменно. Я опасаюсь, что «дело» ввиду его явной вздорности может быть, фигурально выражаясь, брошено в корзину *, причем все документы по данному «делу», в том числе и «жалоба» т[ов]. Ерзинкяна, не опровергнутые мной и соответственным решением ЦКК, останутся лежать где-нибудь в архивах ЦКК. Такой исход меня весьма мало устраивает. Поэтому я пишу с этой почтой т[ов].

И.М. Майский - Д.В. Богомолову. 9 марта 1930 г.

Спасибо за письмо, дорогой Дмитрий 1! Оно невольно напомнило мне былые лондонские дни, которые я всегда с удовольствием вспоминаю, а с другой стороны, заставило подумать о том, как быстро время бежит. Ведь вот уже почти 5 лет, как я* в один прекрасный майский день 2* ступил на платформу «Викториа-Стэйшен» 2, приветствуемый милым Ешуковым, и вот уже почти 3 года, как я покинул Англию после разрыва отношений! Помнишь, осенью 1927 г. перед твоим отъездом в Польшу и моим - в Японию - на прощальной вечеринке у нас я выдвинул лозунг «дипломатической пятилетки» - пять лет мира?

И.М. Майский - Председателю правления Госиздата тов. Халатову. 29 января 1930 г.

Прилагая предложение З.А. Венгеровой, имя которой Вам, конечно, знакомо, как старой деятельницы русской литературы, особенно в области ознакомления нашей публики с иностранной беллетристикой, я, со своей стороны, хотел бы это предложение поддержать. Суть предложения состоит в том, что Венгерова готова продать Госиздату свои права по всем своим оригинальным и переводным работам, за что Госиздат должен платить ей ежемесячную ренту в сумме 20 фунтов стерлингов (в иностранной валюте).

И.М. Майский - М.М. Литвинову. 8 января 1930 г.

Может быть, Вам небезынтересно будет узнать, что Ваше выступление на сессии ЦИК от 5/XII 2 возбудило к себе очень большое внимание в Финляндии, причем в разговорах со мной многие финские политики довольно явственно давали понять, что они огорчены полным умолчанием в Вашей речи о Финляндии. Я обыкновенно в полушутливой форме тоже давал понять, что Финляндия своей политикой пока еще не заслужила чести быть особо упомянутой в официальном выступлении советского «министра иностранных дел».

М.М. Литвинов - И.М. Майскому. 22 октября 1929 г.

Существенное о деле Беседовского Вам известно из наших газет и из наших официальных сообщений 2. В скором времени здесь состоится суд над Б., на котором, вероятно, будет освещено все дело. Я лично никогда не относился к Б. слишком благожелательно, т.к. считал его политические рассуждения легкомысленными и поверхностными, а его самого карьеристом и анархистом. В землячестве он был на наилучшем счету, т.к. он там выступал в качестве стопроцентного большевика, и даже с левыми перегибами.

И.М. Майский - М.М. Литвинову. 14 октября 1929 г.

Не могу Вам передать, какое подавляющее впечатление произвела на меня авантюра Беседовского 2. Лично я его почти не знал. Единственный раз видел в Москве в 1927 г. перед моей поездкой в Японию. Но я с разных сторон слышал об нем так много хорошего, в Токио он оставил по себе такие хорошие воспоминания, что в первый момент я не хотел верить в его бегство и сразу же послал Вам шифровку с просьбой об опровержении. С тех пор прошло уже 10 дней, а я все еще не могу успокоиться.

К.А. Лигский - И.М. Майскому. 5 августа 1929 г.

Дорогой Иван Михайлович, наконец-то неделю тому назад получил Ваше второе (через т[ов]. Канторовича) письмо 2. Первое так и не дошло. Вы обязательно должны устроить скандал, кому следует. Ведь это прямо свинство! Так вот, насчет Гельсинки. Принципиально я не возражаю, а как практически это выйдет, пока не знаю еще: т[ов]. Устинов уехал в отпуск и застрял. И когда возвратится, кто знает. А я сижу у моря на положении поверенного в делах и жду погоды, т.е. момента, когда смогу сняться и поехать куда-нибудь подлечиться. Придется ехать, наверное, на Кавказ месяца на 2, тем более у меня законного отпуска имеется 2 месяца, не считаясь ни с какими болезнями.

А.А. Вановский - И.М. Майскому. 2 июля 1929 г.

Ваше письмо 1 я получил своевременно, но как раз в то время, когда моя дочка собиралась ехать в СССР. От хлопот и сборов у меня голова шла кругом, и я не мог ни на чем сосредоточиться. Я очень Вам признателен за Ваше внимание и доброе желание помочь мне устроить свою судьбу в СССР. Но я думаю, что будет удобней поднять вопрос о той или другой форме своего устройства не заочно, а лично, когда я вернусь в СССР

К.А. Лигский - И.М. Майскому. 8 июня 1929 г.

Получили мы с Женькой от Вас из Москвы открытку с новым адресом, то есть Гельсинки, полпреду Майскому (между прочим - поздравляю и все прочее) да двойную открытку уже из Гельсинки 1. Судя по последней, должно бы получиться еще письмо «диппочтой», но диппочта 31 мая пришла, а письма в ней никакого не было. К сведению сообщаю, что и я диппочтой Вам писал в Токио. Допускаю, что Вы с письмом этим разъехались, но, по расчетам, должны бы все же получить его возвращенным в Москве. Словом, с диппочтой что-то неудачно, по-видимому, вышло, и если Ваше письмо получим вообще, то не ранее чем через 2 месяца. К нам курьеры ездят реже, чем в Японию, то есть через 6-8 недель (вернее - через ½ - 2 месяца).

И.М. Майский - Д.Т. Флоринскому. 4 июня 1929 г.

Финскую границу я переехал как обыкновенный пассажир. В Райяоках решительно никто не обратил на меня внимания. Зато в Гельсингфорсе меня встретил на вокзале Палин, завед[ующий] отделом политических сношений министерства иностранных дел, и усадил в специальный «государственный автомобиль». В этом автомобиле он меня с женой привез в полпредство. Однако когда на крыльце полпредства я предложил ему на минуточку зайти внутрь, он вежливо отказался и уехал.

И.М. Майский - Е.М. Ярославскому. 10 мая 1929 г.

В восточных странах вообще, в Японии в частности, широко распространен обычай * делать друг другу подарки. Чрезвычайно любят в этих странах подносить подарки и советским работникам - полпредам, консулам, торгпредам и т.д. вплоть до наиболее мелких технических сотрудников. В Японии, напр., бывали случаи, когда подарки, подносимые либо правительством, либо министрами и государственными деятелями, либо отдельными торговыми и промышленными фирмами оценивались во много сотен, а то и тысяч рублей.

И.М. Майский - А.А. Трояновскому. 11 февраля 1929 г.

...Прежде всего, о рыбе. Я возился с ней во Владивостоке и Хабаровске. Во Владивостоке было созвано специальное заседание Окружкома с представителями заинтересованных хозорганизаций, на котором я сделал доклад и выяснил нашу «токийскую» точку зрения на задачи предстоящего рыболовного сезона (в центре - торги и передача некоторого количества японских участков нашим хозорганизациям для утверждения принципа, что мы являемся хозяевами в доме)

М.М. Литвинов - И.М. Майскому. 23 января 1929 г.

Я Вам очень, очень признателен за то внимание, которое Вы проявили к моему положению, и за ту быстроту, с которой Вы провели откомандирование меня из Токио. Большое спасибо Вам также за то, что своими телеграммами 1 Вы все время держали меня в курсе интересующего меня дела. Такое отношение естественно укрепляет мой «наркоминдельский» патриотизм и желание работать в этом ведомстве. Надеюсь, что и при решении моей дальнейшей судьбы я найду с Вашей стороны такое же внимание и дружескую симпатию, тогда будет, вероятно, не трудно сговориться о моем новом амплуа 2. Впрочем, подробнее об этом уже при личном свидании.

И.М. Майский - Г.В. Чичерину. 6 января 1929 г.

Вы спрашиваете, почему такая разница во взгляде на Японию, между Лефкадио Хирн и нами? Почему Лефкадио Хирн полон восторга пред красотой и изяществом страны, пред ее климатом, народом и т.д., а мы не перестаем жало-ваться на жестокую судьбу, забросившую нас на эти сказочные острова? Нет ли здесь какой-либо ошибки с нашей стороны? Нет ли каких-либо специфических препятствий к сближению между нами и японцами?

И.М. Майский - М.М. Литвинову. 7 декабря 1928 г.

С прошлой почтой я писал Вам о моем желании быть откомандированным из Токио, указывал также мотивы моего желания. За истекший месяц положение моей жены не только не улучшилось, но еще значительно ухудшилось. Поэтому убедительно прошу Вас, если решения о моем откомандировании еще нет, поставить вопрос об этом на ближайшем заседании коллегии и провести его. Решение коллегии не откажите сообщить по телеграфу. Буду ждать с нетерпением вестей от Вас.

Страницы

Подписка на МИД СССР