1903 г. 31/VIII
Впечатления Ярославля до сих пор настолько сильны, что я все еще пьяна ими. Это двойное опьянение. Передо мной первый раз развернулась деятельная общественность. Правда, масштаб был небольшой, все вертелось около дел съезда (61). И в то же время о них меньше всего думали. Один мотив, один крик был у всех — политическая свобода. Это был пароль, толкавший нас к объединению.
С первого же вечера, когда мы, еще почти не зная друг друга, собрались в «Царьграде», чтобы поговорить о порядке работы, выяснилось настроение.
Общие вопросы, широкая постановка, повторение работы селькохоз[яйственных] комитетов - вот что было нам нужно. Молодой, горяченький агроном сразу подчеркнул это, остальные поддержали. Чиновники пробовали возразить и провалились. Можно было вперед чувствовать, что резолюции общей секции будут говорить о «правовом порядке».
И потом, когда выяснилось, что надо запретить съезд, из-за произвола губернатора, когда мы разыграли как по нотам намеченный план, я поняла, что при желании и упорстве можно вести людей за собой. И что это надо делать. Так понемногу кристаллизируется жизнь. И какое гордое, сладкое пьяное чувство - сознавать себя деятельно связанной с этой кучкой людей. Больше - сознавать свою власть над ними.
<...>
Здесь текст приводится по изданию: Наследие Ариадны Владимировны Тырковой. Дневники. Письма. [Сост. Н.И. Канищева]. М., 2012, с. 58-59.
Примечания
61. Речь идет о Северной сельскохозяйственной выставке, походившей в Ярославле в 1903.