Поиск по документам XX века

Loading

Документы 1916 года

И.М. Майский - С.П. Мельгунову. 19 (6) января 1916 г.

С очень большим запозданием Ваше второе письмо 1 в ответ на мой запрос дошло-таки до меня. Первое, очевидно, пропало. На будущее время будьте любезны, писать заказным, если имеете сообщить что-нибудь существенное. Масса простых писем* пропадает. Теперь о делах. Мне очень неприятно, что моя книга 2 выйдет вскоре после напечатания статьи «Англия и Германия» на страницах «Г[олоса] М[инувшаго]» 3, но теперь уж нечего делать. В свое оправдание могу сказать только одно: я никак не предполагал 2*, что для Вас это может быть неудобным, ибо, напр., «Русск[ия] Зап[иски]» относятся к подобным фактам совершенно безразлично. Кроме того, статья ведь Вам была послана давно (в июле прошлаго года), и уж Вы ее задержали печатанием по своим соображениям. Как бы то ни было, приношу Вам свои извинения и на след[ующий] раз буду осторожнее.

В.Л. Бурцев - С.В. Зубатову. 4 февраля 1916 г.

Очень жаль, что вы, С. В., нашли невозможным повидаться со мной до сих пор. Какие изменения произошли в русской жизни! Бурцев своим свиданием может компрометировать Зубатова! Tempora mutantur et nos in illis!.. Да!.. Жаль потому, что я скоро буду писать и о вас, и о том, что было вокруг вашего имени. В конце войны я начну издавать снова «Былое» по очень обширной программе. Во всяком случае пошлю сегодня вам в этом же письме один документ, по поводу которого нужно бы было поговорить... хотя бы ввиду статьи М. Р. Гоца в «Был.» 1906 г.

В.Л. Бурцев - С.В. Зубатову. 22 февраля 1916 г.

Вот я снова у вас, в Москве. Из сегодняшнего номера «Русск. Вед.» (22 февраля) вы видите, что я на 3—4 [месяца] еду в Париж1, чтобы привести в порядок и доставить сюда свой архив (часть его, конечно). Все готовлюсь к изданию «Былого». Все для того же хотел бы поговорить с вами de omnibus rebus (в том числе и об нашем Евно)2. Мой телефон 3-67-00. (Можно меня застать до 10 1/2 утра.) Мой петроградский адрес: Балабинская гостиница, Невский, 87/2, мне. Разумеется, если не считаете возможным мне ответить, мне только придется развести руками и пожаловаться нашей матушке истории.

И.М. Майский - Е.М. Чемодановой. 19 (6) марта 1916 г.

Прости меня великодушно, дорогая Пичужка, за мое столь продолжительное молчание. Многое тому было виной, о чем было бы слишком долго и не слишком интересно распространяться, но не в этом дело. А в том, что я все-таки наконец собрался с силами и засел за письмо к тебе... Получил своевременно и твою открытку, и твое пропавшее было, но затем снова найденное закрытое письмо. Итак, в твоей личной судьбе снова произошел крутой поворот! О люди, люди! Как скоропреходящи, как изменчивы ваши чувства и настроения! М[ожет] б[ыть], это и плохо, а м[ожет] б[ыть], и хорошо, кто знает?

С.Ю. Семковский - И.М. Майскому. 23 марта 1916 г.

Посылаю Вам еще один экз[емпляр] заявления заказным 1. Телеграмма Ваша Лариным получена 2 и подпись уже передана. О статье для сборника Вам уже написал подробно Мартынов 3. Мартов послал заявление о выходе из ред[акции] «Н[аше] Сл[ово]»4, случайное большинство которой отвергло все предложения установить действительный] нефракц[ионный] контроль 5. Их нападки на Чхеидзе построены на простых передержках: не дождались полнаго отчета. Бог с ними!

Сайкс - Пико соглашение 1916 года, 16 мая (Вышинский, 1948)

Сайкс - Пико соглашение 1916 года о разделе Азиатской Турции - заключено между Англией и Францией 16. V; получило своё название по имени дипломатов, подготовивших проект этого соглашения, - англичанина Марка Сайкса и француза Жорж-Пико. В переговорах, предшествовавших англо-франко-русскому секретному соглашению 1915 (см.), Англия и Франция потребовали от России признания их притязаний на арабские страны взамен признания русских требований относительно Константинополя и проливов. Однако эти же переговоры обнаружили наличие серьёзных разногласий между Англией и Францией по вопросу о разделе арабских стран. Чтобы урегулировать их, в Лондоне 23. XI 1915 были открыты новые переговоры между бывшим французским генеральным консулом в Бейруте Франсуа Жорж-Пико и постоянным заместителем министра иностранных дел Англии Артуром Никольсоном, которого затем сменил английский эксперт по ближневосточным делам Марк Сайкс...

Сайкс - Пико договор 1916 года, 16 мая (СИЭ, 1969)

САЙКС-ПИКО ДОГОВОР 1916 года - секретное соглашение о разделе азиатских владений Османской империи; заключено в Лондоне в форме обмена нотами (9-16 мая) между французским послом П. Камбоном и английским министром иностранных дел Э. Греем; названо по имени дипломатов, подготовивших его проект, - англичанина М. Сайкса и француза Ф. Жорж-Пико. Сайкс - Пико договор предусматривал захват Англией и Францией частью в форме прямой аннексии (так называемые "синяя" и "красная" зоны), частью как сферы влияния ("А" и "В") территории почти всех стран Арабского Востока, входивших в Османскую империю, и некоторых областей Малой Азии. Над Палестиной ("коричневая зона") устанавливалось международное управление по согласованию с другими странами...

Е.М. Чемоданова - И.М. Майскому. 23 мая 1916 г.

Целую неделю сижу тут, а ни разу не сходила ни к морю, ни на нашу знаменитую вышку. Удивительная апатия ко всяким ярким впечатлениям, удовлетворяюсь ощущением изумительнаго покоя, какой разлит вокруг. Это реакция после московских животрепещущих переживаний. Ну и дался же мне этот год и по личным и по обществен[ным] переживаниям. Спала, кажется, всю зиму по 5- 6 ч[асов] в сутки и к весне обратилась в ходячую идею и слово, отшлифовала и то и другое до блестящей остроты, но человека, или вернее женщину, если не совсем умертвила, то, вероятно, повергла в долгий летаргический сон.

И.М. Майский - Е.М. Чемодановой. 29 (16) мая 1916 г.

Так давно, так бесконечно давно не было от тебя известий 1, что я делаю два предположения: либо с тобой что-нибудь случилось, либо же, что мне кажется более вероятным, тебе не до того. А если не до того*, стало быть, твоя жизнь полна... Чем? Амброзией или полынью. Увы! Чем больше я смотрю, тем больше прихожу к выводу, что амброзия и полынь приблизительно одно и то же или, пожалуй, две стороны одного и того же чувства. Как бы то ни было, но все-таки нехорошо оставлять стараго и вернаго друга так долго без известий о себе. Он ведь вправе бог знает что подумать. Откликнись же!

И.М. Майский - в книгоиздательство писателей. 28 (15) июня 1916 г.

Беру на себя смелость обратиться к Вам с некоторыми вопросами и предложениями. Для того чтобы мое письмо носило более систематический характер, буду излагать по пунктам. 1) Теперь, когда моя книга «Германия и война» уже выпущена и, судя по присланному Вами отчету 1, находит себе хороший сбыт, своевременно, мне кажется, более конкретно поговорить о второй книге «Политическая Германия». Вы писали мне, что предполагаете издать ее в ближайшем сезоне, и как бы подтверждением этого является анонс, напечатанный на обложке «Германии и войны», о том* что «Политическая Германия» подготовляется к печати. Когда Вы думаете, вопрос решится окончательно?

Русско-японский договор 1916 г., 20 июня (3 июля) (Орлов, 2012)

РУССКО-ЯПОНСКИЙ ДОГОВОР 1916 г. подписан 20 июня (3 июля) в Петрограде.

Заключался на 5 лет и состоял из гласной и секретной частей.

Во время Первой мировой войны 1914—1918 гг. Япония потребовала от России пересмотра прежних соглашений, в том числе предоставления ряда рыболовных концессий в российских территориальных водах и передачи японским властям южной ветки Китайско-Восточной железной дороги.

Русско-японское соглашение 1916 года, 3 июля (Вышинский, 1948)

Русско-японское соглашение 1916 года гласное и секретное - подписано 3. VII в Петербурге министром иностранных дел России С. Д. Сазоновым и японским послом Мотоно. Русско-японское соглашение, последнее из соглашений царской России с Японией, фактически устанавливало русско-японский союз. Ленин писал, что Русско-японское соглашение направлено "не только против Китая, но до известной степени и против Англии... Япония при помощи Англии побила в 1904-1905 году Россию и теперь осторожно подготовляет возможность при помощи Россия побить Англию".

Русско-японский договор 1916 года, 20 июня (3 июля) (СВЭ, 1979)

Русско-японский договор 1916, гласное и секретное соглашение России с Японией. Подписано в Петрограде 20 июня (3 июля). Фактически устанавливал рус.-япон. союз. Секретная часть опубликована Сов. пр-вом после Окт. революции. В соответствии с открытой частью договора оба пр-ва брали на себя обязательства не участвовать в к.-л. политич. комбинациях, направленных против одной из сторон, а также совместно обсуждать меры, к-рые они сочтут необходимым предпринять в случае угрозы их тер. правам или особым интересам на Д. Востоке. В секретной части подтверждалась действенность секретных рус.-япон.

Русско-японский договор 1916 года, 20 июня (3 июля) (СИЭ, 1969)

РУССКО-ЯПОНСКИЙ ДОГОВОР 1916 года подписан в Петрограде 20 июня (3 июля) министром иностранных дел России С. Д. Сазоновым и японским послом И. Мотоно. В годи 1-й мировой войны японский империализм, пользуясь тяжелым положением русского царизма, предпринял новые шаги для закрепления своих позиций на Дальнем Востоке. В Японии была развернута кампания за пересмотр условий договоров с Россией. Японская сторона выдвигала требования новых рыболовных концессий, пересмотра таможенных тарифов, передачи ей всей южной ветки КВЖД. В ходе переговоров японское правительство предложило 100 млн.

Американо-датский договор 1916 года, 4 августа (СИЭ, 1961)

АМЕРИКАНО-ДАТСКИЙ ДОГОВОР 1916 года - договор о продаже Данией Соединенным Штатам Америки островов Сент-Томас, Сент-Джон и Санта-Крус, входящих в состав группы Виргинских островов и являвшихся с конца 17 века датской колонией. Подписан в Вашингтоне 4 августа 1916 года. Воспользовавшись временным нарушением регулярных связей Дании с названными островами в период 1-й мировой войны и угрожая захватить их воененой силой, американские империалистические круги фактически принудили датское правительство пойти на подписание Американо-датского договора.

Датско-американский договор 1916 года, 4 августа (Вышинский, 1948)

Датско-американский договор 1916 года о продаже датской Вест-Индии СШA  - подписан 4. VIII в Нью-Йорке. В датскую Вест-Индию входила группа островов в Караибском море, к югу от Порто-Рико, в том числе три относительно крупных острова: Сен-Томас, Сен-Джон и Сен-Круа и около 50 мелких, почти необитаемых островов, с общим населением около 22 тыс. чел. (в 1939). Острова Сен-Томас и Сен-Джон начали заселяться датчанами с 1672 года под эгидой датской Вест-Индской компании. Остров Сен-Круа находился под властью Дании с 1733 года.

И.М. Майский - Е.М. Чемодановой. 17 (4) августа 1916 г.

Получил сегодня твое письмо и карточки 1, дорогая Пичужка. Карточка ребятишек в дороге немного помялась, но все-таки я был ей рад: славныя такия рожицы сидят на ней. Ирочка, должно быть, очень вдумчивая девочка - так, по крайней мере, она мне представляется по карточке, а Мишенька смотрит на мир такими радостно любопытными глазами, что, глядя на него, нельзя удержаться от улыбки. Наташа долго смотрела на карточку и заявила, что Ирочку она узнает, а остальных двух коллег ея - не может: чересчур они изменились...

Джонса закон, 29 августа 1916 года

ДЖОНСА ЗАКОН - закон, принятый конгрессом США 29 августа 1916 года. Автор-сенатор У. Джонс (Jones). Предусматривал образование на Филиппинах двухпалатного законодательного собрания, избираемого мужской частью населения при цензе грамотности. Однако американский генерал-губернатор сохранял всю исполнительную власть и мог наложить вето на любой акт законодательного собрания.

Советская историческая энциклопедия. В 16 томах. — М.: Советская энциклопедия. 1973—1982. Том 5. ДВИНСК - ИНДОНЕЗИЯ. 1964.

И.М. Майский - Н.С. Ангарскому. 3 сентября (21 августа) 1916 г.

Ваше письмо от 21 июля получил 1. Очень рад, что Вы приступили к изданию моей второй книги 2. Надеюсь, что удастся выпустить ее вовремя. Прилагаю при сем предисловие. Как видите, оно не только не занимает полтора листа*, а едва ли займет даже одну печатную страницу. Таким образом, в книге получится не 16-17 листов, как Вы думали, а около 15. Она будет почти точка в точку такой же величины, как и первая. Я думаю, при таких условиях Вы не станете протестовать против включения в текст глав о Лассале и Бебеле.

И.М. Майский - Е.М. Чемодановой. 5 сентября (23 августа) 1916 г.

Недели две тому назад, отправил тебе большое письмо на «личныя темы» 1, надеюсь, получила. Сегодня же пишу о «делах», а потому извини, если буду сух и краток. «Дела» мои опять касаются литературы. Несколько времени назад я написал в Книгоиздательство Писателей, предлагая ему издать на русском языке перевод книги Волтона Ньюболда «Как Европа вооружалась для войны с 1871-1914». Подробное содержание книги найдешь в прилагаемом перечне глав 2. Таковой был послан мной и в издательство. Книга эта очень интересна, содержит массу чрезвычайно любопытных данных по затронутому актуальному вопросу и выходит в Лондоне уже третьим изданием (за полгода).

Н.С. Русанов - И.М. Майскому. 6 сентября 1916 г.

Мы получили Вашу открытку с извещением, что Вы готовите к октябрьской книжке статью о германском социал-империализме 2. Но Вы не прислали до сих пор второй статьи, составлявшей продолжение той, которая была напечатана в июльском номере 3, уж не пропала ли она, или, по крайней мере, не завалялась ли? Преданный Вам

И.М. Майский - Ю.О. Мартову. 13 ноября 1916 г.

Получил два дня назад Вашу открытку 1 (Вы неверно написали адрес, и она долго блуждала)*, касающуюся моей подписи под меморандумом лондонских корреспондентов 2. Я, пожалуй, согласен с Вами, что я поступил опрометчиво, подписав документ, но я хотел бы, чтобы Вы и все наши друзья в Цюрихе знали, как и почему я совершил эту оплошность. Видите ли, чем больше затягивается война, тем яснее вырисовывается пред воюющими нациями одна очень серьезная опасность: на полях битв гибнет огромное количество интеллигенции - писателей, художников, ученых, инженеров и т.д.

Шидловский С. И. Обсуждение декларации Прогрессивного блока (Из стенограммы заседания 1 ноября 1916 года)

Шидловский С. И., от группы прогрессивных националистов, группы центра, фракции земцев-октябристов, фракции "Союз 17 октября" и фракции Народной свободы. От группы прогрессивных националистов, группы центра, фракции земцев-октябристов, фракции "Союз 17 октября" и фракции Народной свободы имею честь сделать следующее заявление. Государственная Дума приступает к занятиям в дни тяжёлых испытаний и тревожного общественного на-строения, и первое слово её должно быть произнесено для того, чтобы напомнить всем, что великая борьба за правое дело должна быть во что бы то ни стало доведена до победоносного конца (голоса слева: "Верно!"; рукоплескания слева, в центре и справа), и для решительного успеха должны быть принесены все необходимые жертвы. Другого решения нет и быть не может. (Рукоплескания слева, в центре и справа.) К великому прискорбию мы должны признать, что деятельность правительства за истекший год создавала серьёзные препятствия успешному ходу борьбы. (Голоса слева: "Верно!")...

Марков Н. Е. Обсуждение декларации Прогрессивного блока (Из стенограммы заседания 3 ноября 1916 года)

Марков Н. Е., фракция правых. Господа члены Государственной Думы, сегодня мы слышали короткую, но многозначительную речь, которой вы, господа, сидящие в центре и слева, так старательно рукоплескали, я разумею речь члена группы прогрессивных националистов Шульгина. У него, у господина Шульгина, осталось только одно средство - бороться с властью, пока она не уйдёт, пока мощные удары господина Шульгина и его друзей не свалят русской государственной власти в пропасть. (Граф Капнист 2-й * : "И не победят немцев!") Как же он собирается бороться с государственной властью? Он будет говорить правду. Я не знаю, что он говорил до сих пор, но если он будет говорить правду, то раньше он, значит, говорил неправду. Какую же правду собираются говорить господин Шульгин и его друзья?..

В.М. Пуришкевич. Дневник. 19 ноября 1916 года.

Сегодня я провел день глубочайших душевных переживаний. За много лет впервые я испытал чувство нравственного удовлетворения и сознания честно и мужественно выполненного долга: я говорил в Государственной думе о современном состоянии России; я обратился к правительству с требованием открыть Государю истину на положение вещей и без ужимок лукавых царедворцев предупредить Монарха о грозящей России опасности со стороны темных сил, коими кишит русский тыл,- сил, готовых использовать и переложить на Царя ответственность за малейшую ошибку, неудачу и промах его правительства в делах внутреннего управления в эти бесконечно тяжелые годы бранных испытаний, ниспосланных России Всевышним.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 20 ноября 1916 года.

 

Сегодня весь день я буквально не имел покоя, сидя дома и работая у своего письменного стола: телефон мой трещал с утра до вечера, знакомые и незнакомые лица выражали сочувствие всему мною сказанному вчера; и должен признаться, что степень этого сочувствия поднялась до такого градуса, что дальнейшее пребывание у себя в кабинете мне сделалось невыносимым; нет положения более глупого, по-моему, чем молчаливо выслушивать похвалы себе, не смея перебить говорящего и разливающегося соловьем в твою пользу.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 21 ноября 1916 года.

 

Сегодня, ровно в 9 ч. утра, ко мне приехал князь Юсупов. Это молодой человек лет 30 в форме пажа, выполняющий, очевидно, военный ценз на звание офицера.

Мне он очень понравился и внешностью, в которой сквозит непередаваемое изящество и порода, и, главным образом, духовной выдержкой. Это, очевидно, человек большой воли и характера, качества, мало присущие русским людям, в особенности аристократической среды.

Он просидел у меня более двух часов.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 22 ноября 1916 года.

 

Вчера вечером я был у Юсупова. Я приехал в 8 час., когда он был еще один.

Через полчаса вошел молодой офицер Преображенского полка поручик С., показавшийся мне человеком мало подвижным, но энергичным, а еще через 10 минут не вошел, а влетел в комнату высокий статный красавец, в котором я немедленно узнал Великого Князя Дмитрия Павловича.

Мы познакомились друг с другом и, не откладывая дела в долгий ящик, принялись за обсуждение вопроса о способе ликвидации Распутина.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 24 ноября 1916 года.

 

Сегодня я провел весь день в разъездах с д-ром Лазавертом, озабочиваясь пополнением моего поезда всем необходимым перед отъездом его на фронт.

Был в главном управлении Креста, где царит обычная бестолочь и занимаются интригами, орденами и писанием бумаг в ущерб живому делу.

В 12 час. дня заехал к принцу Александру Петровичу Ольденбургскому, у которого завтракал после обычного доклада, от принца проехал в Государственную думу.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 26 ноября 1916 года.

 

Сегодняшний день опять калейдоскоп впечатлений и, по обыкновению, с самого утра.

Сижу и разбираюсь в корреспонденции — звонок, подают пакет от председателя совета правой фракции профессора Левашова. Вскрываю: бумага с просьбою, чтобы я вернулся в лоно правой фракции, в коей я занимал место члена совета, до 18-го ноября и из коей вышел накануне моей думской речи; мотив — в столь тяжелые времена такие люди, как я, особенно ценны для фракции.

Прочел я бумагу, свернул ее, спрятал, и мне стало бесконечно больно, горько и обидно.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 28 ноября 1916 года.

 

Сговорившись по телефону с Юсуповым, заехал к нему сегодня в 1 час дня, дабы вместе с ним осмотреть то помещение в нижнем этаже его дворца, которое должно стать ареной нашего действия в день ликвидации Распутина.

Подъехал я с главного подъезда и прошел в кабинет князя сквозь невероятный строй челяди, толпящейся у него в передней.

 

«Послушайте, князь,— говорю ему,— неужели вся эта орава так и останется сидеть в передней с ливрейным арапом во главе в предстоящую нам ночь распутинского раута?»

В.М. Пуришкевич. Дневник. 29 ноября 1916 года.

 

Все утро провел в хлопотах; сначала ездил в Александровский рынок с женой на извозчике покупать гири и цепи, каковые с большими предосторожностями мы свезли на поезде и разместили частью в аптеке, а частью за книгами в вагоне-библиотеке, во избежание любопытства нашей поездной прислуги.

Затем в 1 час дня, после завтрака, я выехал с Лазавертом на моем автомобиле осматривать окрестности Петрограда, согласно решения нашего последнего совещания.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 30 ноября 1916 года.

 

Видел доспехи, приобретенные д-ром Лазавертом сегодня за 600 руб. по моему поручению: шоферская доха, нечто в роде папахи с наушниками, и шоферские перчатки.

Лазаверт облачался во все это при мне и выглядит типичным шофером — хлыщеватым и нахальным. Все купленное он свез до времени в гостиницу «Асторию», в которой живет в дни наших наездов в Петроград.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 04 декабря 1916 года.

 

Сегодня утром получил записку от редактора «Исторического Вестника», милейшего Б. Б. Глинского, с просьбой непременно прибыть на заседание об-ва «Русской Государственной Карты», коего я состою председателем, а он товарищем председателя.

Заседание состоится завтра, в 8 1/21 час., в экономическом клубе на Самсониевской. Я ответил Глинскому, что непременно буду.

Невольно при чтении записки Глинского припомнилась мне история возникновения этого об-ва, мною созданного при обстановке в высшей степени трудной.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 05 декабря 1916 года.

 

Утром заехал, как всегда, в Государственную думу получить почту, ибо если просрочить два-три дня, то набирается столько писем со всей России, что не успеваешь в них толком разобраться и подчас дельное пробегаешь не с должным вниманием.

Разговорился с членом Государственной думы графом Капнистом, шедшим на заседание какой-то думской комиссии.

По обыкновению, вопрос коснулся того, что составляет сейчас ужас России — политики Протопопова.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 07 декабря 1916 года.

 

Начались заседания экстренного съезда объединенного дворянства.

Цель .занятий: выработка и поднесение всеподданнейшего адреса Государю, с указанием на грозную, опасность, которой подвергается и династия и Россия, вследствие влияния на все органы государственного управления безответственных темных сил, т. е. иначе говоря, Распутина и всей его придворной чиновно-бюрократической клики. Жить становится с каждым днем все более и более невыносимо.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 10 декабря 1916 года.

Слыхал сегодня, что главноуполномоченный Красного Креста при ставке Государя Кауфман-Туркестанский уволен со своего места. Увольнение произошло, говорят, на почве распутинских интриг, ибо Императрица Александра Федоровна крайне возмутилась тем, что Кауфман не только сочувственно отозвался Государю о моей речи 19 ноября, но и привез стенограмму ее для прочтения Его Величеству.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 11 декабря 1916 года.

 

Сегодня заезжал в Думу с целью просить членов Думы осмотреть мой санитарный поезд пред отправлением его на Румынский фронт. Меня неоднократно просили многие из сотоварищей, наслышавшись, как они говорили, хорошего о моих отрядах на фронте, ознакомить их с постановкой у меня дела.

Я пригласил членов Думы пожаловать на Варшавский вокзал в 9 час. утра 17 декабря, когда я вечером собираюсь выехать на фронт.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 12 декабря 1916 года.

 

Сегодня был на заседании совета Главного управления Красного Креста. Вот учреждение, поражающее косностью; толковых всего лишь два или три человека, и среди них Ордин и человечек себе на уме Чаманский, вертящий там всем и играющий первую скрипку, конечно, не без большой выгоды для себя.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 13 декабря 1916 года.

 

Сегодня утром звонок в телефон: «Ваня приехал»,— значит, мы собираемся.

В 10 ч. я был у Юсупова, куда приехал с д-ром Лазавертом. Дмитрий Павлович и поручик С. были уже там. Юсупов доложил нам, что Распутин согласился приехать к

нему 16-го вечером и что все идет в этом отношении превосходно. Мы вновь повторили друг другу выработанный нами план действия, решив, по смерти Распутина, бросить труп его в Старую Невку, где место уединеннее в ночные часы, чем вдоль канала, идущего от Фонтанки к Царскосельскому вокзалу.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 14 декабря 1916 года.

 

Сегодня, ввиду предстоящего отъезда на фронт, я перевез мою семью в поезд, ибо на время рождественских каникул сыновей моих беру санитарами, а жену мою, прошедшую уже курсы сестер милосердия и все прошлое лето состоявшею старшею сестрою на одном из головных пунктов моего отряда, беру работать в качестве сестры милосердия на том перевязочно-питательном пункте, который я развернул в Румынии. Переезд их занял у меня сегодня большую половину дня.

После обеда я распрощался окончательно с моею городской квартирой и занял обычное купе в вагоне моего санитарного поезда.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 15 декабря 1916 года.

 

Д-ра Лазаверт, купив кисть и краску защитного цвета, весь день сегодня, облачившись в кожаный фартук, провозился над автомобилем, который будет служить нам завтрашнюю ночь-и привезет высокого гостя.

На всех автомобилях моего отряда большими красными буквами стоит написанный мой дивиз: «semper idem». Приходится замазывать надпись, ибо в противном случае по этой надписи нити следствия сразу привели бы судебные власти при случайно неудачливом обороте дела к Юсуповскому дворцу и к моему поезду.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 16 декабря 1916 года.

 

Сейчас 7 час. вечера. Я весь день не выезжал в город, а сидел и читал у себя в купе, ибо распоряжаться уже нечем — поезд готов к отъезду, а видеть посторонних людей мне противно.

В 8 1/2 часов на трамвае поеду на малое заседание городской Думы, где просижу, чтобы убить время, до без четверти 12 ночи, когда к думской каланче должен подъехать Лазаверт, одетый шофером, с пустым автомобилем, и отсюда я, сев в него, поеду во дворец Юсупова.

В.М. Пуришкевич. Дневник. 18 декабря 1916 года.

 

Глубокая ночь. Вокруг меня полная тишина. Плавно качаясь, уносится вдаль мой поезд. Я еду опять на новую работу, в бесконечно дорогой мне боевой обстановке, на далекой чужбине, в Румынии.

Я не могу заснуть; впечатления и события последних 48 часов вихрем, проносятся вновь в моей голове, и кошмарная, на всю жизнь незабываемая ночь 16 декабря встает ярко и выпукло пред моим духовным, взором.